ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОЭЗИЯ ФОРМЫ

Глава 3. Скальдический синтаксис

Торстейн увидел своего пастуха и сказал:

"Иди в Асс и постучи в дверь, и заметь, как

скоро кто-нибудь подойдет, а в это время

говори висы". Пастух отправился в Асс и

поступал в дверь, но никто не подошел,

пока он не произнес двенадцать вис.

Пастух явился назад и сказал Торстейну,

сколько вис он произнес, Торстейн ответил

ему, что он простоял снаружи достаточно,

чтобы много событий могло произойти

внутри дома.

"Сага о людях из Озерной Долины"

Hilmir réð á heiði

hjaldrseiðs, þrimu, galdra

óðr við œskimeiða

ey vébrautar , heyja,

áðr gnapsólar Gripnis

gnýstœrandi fœri

rausnarsamr til rimmu

ríðviggs lagar skíðum.

(B I 20, 1)

"Князь решил на пустоши

битвы трески в сражение заклинания

непримиримый к жаждущему древу (= мужу)

всегда священного пути вступить;

до того как возвышающегося солнца

Грипнира шума укрепитель (= муж) повел

великолепный в битву

верхового жеребца моря лыжи (= корабли)".

Синтаксическая организация этой начальной строфы "Драпы шума битвы", принадлежащей скальду Торбьёрну Хорнклови (конец IX в.) и разбираемой в предшествующих главах с точки зрения поэтического языка и стиха, относительно проста. В ней отсутствуют те замысловатые переплетения предложений, которые снискали стихам, сочиненным главным скальдическим размером – дротткветтом, славу самых непонятных во всей средневековой западноевропейской словесности. Вместе с тем порядок слов даже в этой висе, каждая полустрофа которой занята всего одним предложением, далек от естественного, а синтаксические связи между членами предложений отнюдь не самоочевидны.

Так, в первом четверостишии (хельминге) приведенной строфы главное предложение: Hilmir réð heyja þrimu á heiði "Князь решил вступить в битву на пустоши" переплетено с атрибутивным оборотом: еу óðr við hjaldrseiðs vébrautar galdra œskimeiða "всегда непримиримый к жаждущему древу заклинания священного пути трески битвы" (кеннинг мужа, в данном контексте – врага, см. главу о поэтическом языке). Члены атрибутивного оборота и входящего в его состав кеннинга (выделенные в тексте висы особым шрифтом) оторваны друг от друга и разбросаны по разным строкам полустрофы, представляющей собой в поэзии скальдов завершенную метрическую единицу не только в синтаксическом, но обычно и в смысловом отношении. Сходным образом разъединены части (тоже выделенные в тексте оригинала и перевода) и второго кеннинга мужа, используемого в заключительной полустрофе: Gripnis ríðviggs gnapsólar gnýstœrandi "укрепитель шума возвышающегося солнца верхового жеребца Грипнира".

Как было показано в главе о поэтическом языке, кеннинг является основной единицей поэтического языка скальдов – скальдическим словом (см. выше), поэтому разделение его на части можно сравнить с так называемым тмесисом – стилистическим приемом, состоящим в разъединении морфем одного слова. Тмесис впервые упоминается как термин в "Третьем грамматическом трактате" Олава Белого Скальда: "Тмесис разрезает на куски одно слово и помещает другую его часть в середину, как здесь: ekl vas ógn á Stiklar / óblíð stoðum sidan" (1). Топоним "Стикластадир" (Stiklastaðir), известный из скандинавской истории (в 1030 г. при Стикластадире произошла знаменитая битва, в которой погиб Олав Святой), разделяется в приведенном примере на две части: Stiklar – форма родительного падежа среднего рода от существительного Stikl, название реки, и stoðum – форма дательного падежа множественного падежа от слова staðr – "место". Этот состоящий из четырех слогов топоним нелегко приспосабливается к метрической организации дротткветтной строки, и, возможно, по этой причине его части обычно разъединяются в стихе скальдов, ср., например: á Stiklar / stoðum (Тормод В I 266, 23), á stað Stiklar (Сигват B I 241, 10).

Тмесис в узком смысле слова, подразумевающем разделение слова на морфемы, редко используется в поэзии скальдов. Одни исследователи насчитывают от двадцати четырех до девяти примеров (в издании Финнура Йоунссона их еще больше), другие – единичные случаи (2). К бесспорным примерам тмесиса относится разъединение морфем, составляющих имя богини Идунн, в драпе "Хаустлёнг" Тьодольва из Хвинира: "тогда Ид – с великанами / – унн недавно пришла с юга" (þá vas Ið með jotnum / unnr nýkomin sunnan В I 16, 10, где unnr значит также "волна"). Нельзя не заметить, что скальдический тмесис обычно образуется именами собственными (ср. также в висе Гуннхильд: Hó-konr В I 54) или топонимами (ср. в "Драпе об Олаве" Халльфреда: Heiða-bý В I 149, 5/3-4). Хотя тмесис, скорее всего, употребляется в поэзии скальдов на положении осознанного приема (о предполагаемой функции которого будет сказано ниже), его применение, возможно, обусловлено необходимостью интегрировать имена собственные в жестко регламентированную силлабическую и просодическую структуру дротткветтной строки.

По сравнению с тмесисом в узком смысле слова разъединение частей скальдического "слова" – кеннинга значительно чаще встречается в дротткветте. Именно этим, а также немотивированным отделением друг от друга любых членов предложений (сказуемого – от прямого дополнения, управляемых слов – от предлогов, определения – от определяемого слова и т.д.) и другими особенностями синтаксической организации главной скальдической единицы – строфы (см. ниже) объясняется чрезвычайная трудность поэзии, сочиненной дротткветтом. Приведем в качестве примера хельминг из анонимной "Драпы о Плациде" (XII в.):

Beiðir, segðu ok brúði,

byrskríns, sonum þinum,

oll vilk yðr, kvað stillir

ormstalls, í trú kalla.

(B I 607, 3)

"Раздаватель, скажи и жене,

опоры змеи (= муж, т.е. Плацид), своим

сыновьям – всех хочу я вас – говорил князь

ларца бурь (= Бог) – к вере призвать".

В процитированной полустрофе основа в кеннинге мужа ("раздаватель опоры змеи") отделена от определения, однородные члены предложения ("своим сыновьям и жене") переставлены местами. Вклинивающаяся в главное предложение вставка "всех хочу я вас к вере призвать" разъединена на две части, причем разорванной оказалась теснейшая синтаксическая связь между членами составного сказуемого ("хочу призвать").

Сложность, произвольность, темнота скальдического словорасположения часто комментируется исследователями поэзии скальдов, нередко в противопоставлении другим чертам поэтического стиля: ср., например, высказывание Эйнара Олава Свейнссона: "Я могу оценить поэтический язык, но не порядок слов" (3) или Феликса Генцмера: "Эта свобода (в расположении слов в предложении) может привести к полному беспорядку, так что иногда создается впечатление, что слова разбросаны совершенно произвольно" (4), или Роберты Франк: "Несмотря на все сделанные в последние пятьдесят лет усилия определить набор синтаксических и лексических законов, ни одно правило не применимо ко всей поэзии" (5), или Анатолия Либермана: "Скальды славятся сложностью своего языка. Многие ученые настаивают на эстетической ценности их искусства, но не могут объяснить чудовищный порядок слов (особенно тмесис), непонятные кеннинги и те многочисленные правила, которые превращают скальдическое стихосложение в спортивную игру" (6).

Обычно считается, что понять строфу дротткветта можно, лишь расставив слова в том порядке, как они были бы расположены в прозе. В исследованиях и изданиях поэзии скальдов цитируемые висы, как правило, сопровождаются прозаическим текстом. Знаменательно, что именно порядок слов в скальдической висе стал главным предметом дискуссии, развернувшейся в 20-е годы между представителями исландской школы скальдологии, прежде всего Финнуром Йоунссоном, и профессором Лундского университета Эрнстом Альбином Коком, автором блестящих переводов поэзии скальдов на шведский язык, знаменитого труда Notationes Norroenae, состоящего из 3428 параграфов – толкований скальдических вис (7).

В своих научных исследованиях и издании поэзии скальдов (которое положено в основу нашей книги) Финнур Йоунссон исходил из того, что в скальдических стихах не могут быть нарушены жестко регламентированные законы построения кеннингов. Стремясь прежде всего восстановить "правильные" кеннинги, т.е. те, что соответствуют образцам и истолкованиям, данным Снорри Стурлусоном в "Младшей Эдде", Финнур Йоунссон допускал возможность максимальной произвольности в расположении слов и предложений в висе, тем самым рискуя "собрать" текст, непонятный не только для современных читателей, но и для непосредственной аудитории скальдов.

В отличие от Финнура Йоунссона, Э.А.Кок считал возможными отклонения в структуре кеннингов, но в своих толкованиях устранял противоестественность синтаксиса, утверждая, что порядок слов в поэзии скальдов был значительно менее замысловатым, чем это представляется в современных изданиях (например Финнура Йоунссона). Стараясь максимально приблизиться к рукописи и привлекая данные других германских языков – сохранившийся древнегерманский материал, Э.А.Кок пытался восстановить относительно ясный, характеризующийся "естественным словорасположением" текст скальдических стихов, доступных для восприятия даже при устном исполнении (8).

Вклад, внесенный Финнуром Йоунссоном и Эрнстом Альбином Коком в исследование поэзии скальдов, трудно переоценить. В результате их полемики выяснилось, в частности, что в скальдических стихах законы словорасположения отличаются от современных языков (даже вводя бесчисленные конъектуры, Э.А.Кок не всегда мог добиться "естественного" порядка слов) и не имеют аналогов в других поэтических системах. Особенности синтаксиса скальдов были исследованы Константином Райхардтом, подвергшим анализу расположение предложений в скальдической висе (9), и Хансом Куном, изучившим метрическую структуру строки дротткветта в зависимости от ее синтаксического заполнения (10).

Основные правила, определяющие порядок слов внутри предложения в дротткветтных строфах, были сформулированы Хансом Куном. Согласно одному из них, синтаксически независимые безударные слова, относящиеся ко всему предложению, обычно встречаются в его начале (11). В соответствии с другим правилом, в "самостоятельных" предложениях (т.е. тех, которые открываются любой частью речи, кроме сочинительного или подчинительного союза) личная форма глагола никогда не отодвигается дальше второго места от начала предложения (в 3000 хельмингах Кун находит всего два исключения), однако в "связанных" предложениях (т.е. открывающихся союзами) она может занимать самый конец предложения (12). Сравнивая положение глагола в "самостоятельных" и "связанных" предложениях в скальдической поэзии с его местом в главных и придаточных предложениях в немецком языке, Кун относит различие между двумя типами предложений к реликтам древнейших особенностей германского синтаксиса, возможно, обусловленным интонацией и ударением (13). В исландской прозе XII-XIII вв., как и в современных скандинавских языках, различие между этими типами предложений уже утрачено: личная форма глагола не употребляется дальше второго места от начала, как в главном, так и в придаточном предложении.

Таким образом, характерные черты скальдического синтаксиса, более консервативного, чем прозаический, оказываются не инновациями, но архаизмами, использующимися как элементы поэтического стиля. В традиционное представление о синтаксисе скальдов, следовательно, можно внести уточнение – порядок слов внутри предложения отнюдь не противоестествен и произволен, но обусловлен нормами древнегерманского синтаксиса.

За исключением сказуемого в зависимых предложениях, другие члены предложения в основном употребляются в скальдической висе так же, как в прозе (или как в эддических размерах, например форнюрдислаге). Можно заметить, что самые синтаксически тесные связи, образующиеся между подлежащим и сказуемым, между прилагательным и существительным в определительном обороте, между основой и определением в кеннингах, не часто разрываются скальдами. Как правило, элементы этих синтаксических групп помешаются в тексте последовательно, а если и разъединяются, то обычно членами того же предложения (в стихах Арнора Скальда Ярлов, например, контактно располагаются 200 из 300 подлежащих и сказуемых, 150 из 250 прилагательных и существительных (14)).

В независимых предложениях сказуемое часто занимает то же положение, что и в прозе. Перед ним никогда не используется вставное предложение. В связанных предложениях сказуемое тоже обычно употребляется перед тем, как вводится новое предложение. На строго определенных позициях в строке ставится и подлежащее (15). Предсказуемость расположения главных членов предложения в висе не могла не облегчать ее восприятия. Тем не менее, по сравнению с прозаическим порядком слов, в поэзии скальдов чаще применяется инверсия, например, глагол может встречаться перед существительным, а не после него. Как правило, инверсия сказуемого по отношению к подлежащему вызвана тем, что первое место в предложении занято второстепенным членом предложения – дополнением, обстоятельством и т.д. Трудно судить, обусловлена ли эта инверсия требованиями метрики или желанием добиться большей экспрессивности.

Если строение предложений в висе, сочиненной дротткветтом, достаточно просто, то их распределение внутри полустрофы уникально по своей сложности в средневековой литературе Европы. Впечатление эзотеричности скальдического синтаксиса создается благодаря тому замысловатому синтаксическому орнаменту, который образуется переплетающимися и вставными предложениями.

Принято считать, что противоестественность расположения предложений в строфе вызвана необходимостью соблюсти законы метрики: строго определенное число слогов в пределах строки, тройные аллитерации, пары полных и неполных рифм (16). На это можно возразить, однако, что во многих размерах, еще более жестко регламентированных и насыщенных звуковыми повторами, чем дротткветт, например в рунхенте, скальды справлялись с требованиями метрики, не прибегая к особенно изощренному синтаксису.

Переплетение предложений в дротткветте относили также к сознательно используемым художественным приемам, объясняя и стремлением скальдов добиться одновременного восприятия образов (17), и желанием мысленно удержать несколько представлений и ситуаций (18), и "гениальным насилием над языком", произведенным с целью добиться "напряжения" между разделенными элементами предложений и подчеркнуть их единство (19). Происхождение особенностей скальдического синтаксиса связывали также с "преднамеренной темнотой магической поэзии" (20). Наконец, как уже упоминалось, М.И.Стеблин-Каменским было высказано предположение о том, что переплетение предложений восходит к хоровому или амебейному исполнению дротткветтных хвалебных песней и сохраняется в историческое время в качестве стилистического "реликта", обусловленного формальной гипертрофией и исключительной консервативностью скальдического стиля (21). Хотя первоначально обычай переплетать предложения возникает в хвалебной поэзии, с течением времени он распространяется и на отдельные висы (о различиях в синтаксической организации драп и отдельных вис см. ниже).

Большинство ученых считают, что воспринимать на слух поэзию, сочиненную дротткветтом, могли только или сами скальды (22), или аудитория, достаточно искушенная во всех деталях скальдической техники (23), и утверждают, что дротткветтные висы не предназначались для единичного исполнения, но заучивались наизусть и затем расшифровывались (24). Тем не менее трудно представить себе, что поэзия скальдов могла бы сочиняться, передаваться в устной традиции, восприниматься при исполнении и просуществовать в течение пяти веков, если бы не была понятной аудитории.

Более естественным было бы предположить, что синтаксическая организация висы, подобно фразеологической и метрической (см. выше), управлялась определенным набором правил, регулирующих распределение предложений в строфе, которые воспринимались скальдами из древнегерманской поэтической традиции, были известны аудитории и облегчали сочинение и понимание. Современные исследователи выделяют в скальдической поэзии X-XI вв. практические приемы, возможно, помогавшие скальдам справляться с совокупными требованиями метрики, синтаксиса и фразеологии (25), допуская, что "многие правила, организующие строку дротткветта и кажущиеся нам необъяснимыми, находили оправдание в устной манере исполнения" (26). Вполне вероятно, что восприятие синтаксической организации дротткветтной поэзии на слух облегчалось и способом ее исполнения: эмфатической артикуляцией, изменениями в акцентуации, громкости (27). Нельзя исключать также, что вставные, вводные и вплетающиеся предложения выделялись при произнесении интонацией, высотой тона (28) или особыми модуляциями голоса, дополнительными акустическими приемами, паузами (29).

В сагах часто упоминается об исполнении скальдических стихов, но не говорится о том, как именно это происходило. Уникальный во всей древнеисландской литературе эпизод, проливающий некоторый свет на способ произнесения скальдической поэзии, содержится в "Саге о людях из Озерной Долины", в которой рассказывается о том, как Торстейн Ингимундарсон посылает своего пастуха наблюдать за соседней усадьбой. "Торстейн увидел своего пастуха и сказал: "Иди в Асс и постучи в дверь, и заметь, как скоро кто-нибудь подойдет, а в это время говори висы (ok kveð meðan vísu) <...>". Пастух отправился в Асс и постучал в дверь, но никто не подошел, пока он не произнес двенадцать вис (en hann hafði kveðit tólf vísur) <...>. Пастух явился назад и сказал Торстейну, сколько вис он произнес (hvé margar vísur hann hafði kveðit). Торстейн ответил ему, что он простоял снаружи достаточно, чтобы много событий могло произойти внутри дома" (30).

Даже этот единственный в своем роде эпизод немного сообщает нам о том, как сочинялась и исполнялась скальдами их поэзия. Если произнесение скальдических стихов могло использоваться для определения времени, то можно представить себе, что оно характеризовалось строго определенным ритмом и фиксированным темпом – в сагах не упоминается о медленном или быстром произнесении вис (31). Глагол kveða "говорить" в приведенном контексте едва ли указывает на исполнение стихов вслух и, тем более, на пение вслух; скорее всего, пастух произносил висы про себя. Нигде в сагах не говорится о том, что скальды пели свои стихи или сопровождали их музыкальным аккомпанементом (32). Глагол со значением "петь" (syngja), использующийся в ранней поэзии скальдов для обозначения звука, производимого оружием (или зверем), никогда не употребляется в описании того, как произносилась сама скальдическая виса. Все глаголы, которые применяются в контекстах, связанных с исполнением стихов скальдов, или принадлежат к verba dicendi: kveða, mæla, segja "говорить, сказать, произносить", или обозначают процесс произнесения: bera framm, fœra (framm), flytja framm "продвинуть вперед, преподнести"; а определяющие их наречия обычно описывают громкость или качество речи: kveða hátt "говорить громко", vel kveðit "хорошо сказано", bera framm / flytja framm skoruliga "преподносить искусно" (33).

Итак, то немногое, что нам известно, не позволяет реконструировать способы исполнения и восприятия дротткветтной поэзии. Приходится заключить, что единственное свидетельство, которым мы располагаем, – это сами висы дротткветта. Однако до тех пор, пока функции и распределение синтаксических структур в стихах скальдов останутся непроясненными, мы будем обречены пребывать в области догадок и предположений.

Нет сомнения в том, что порядок предложений в дротткветтной строфе, как и расположение слов, не произвольно, но подчинено строгим законам. Например, во втором хельминге, как установил Ханс Кун, не допускается более сильного синтаксического членения, чем между самими хельмингами (если полустрофы соединены союзом, то во второй предпочтение отдается вставным предложениям) (34). Главное предложение никогда не вставляется в придаточное и не помещается перед ним – для соблюдения норм скальдического синтаксиса достаточно даже, если перед придаточным употреблено одно слово, принадлежащее главному предложению, будь то наречие или личная форма глагола:

rann, en (maðr of minna

margr býr of þrek) varga

hungr frák austr (an yngvi),

Eysýslu lið, þeyja.

(B I 269, 6/5-8)

"бежало, но (многие люди

имеют меньшую мощь) голод волков,

я слышал, на востоке (чем конунг)

войско Эйсюслы, утолен".

В приведенном хельминге, сочиненном скальдом Оттаром Черным, сказуемое главного предложения "бежало" (rann), открывающее полустрофу, отделено от подлежащего "войско" (lið), занимающего четвертую строку, двумя вставными переплетающимися предложениями. Границы предложения, как это чаще всего бывает в поэзии скальдов, совпадают с границами строки (35) (ср. третью и четвертую строки, где заканчиваются вставные предложения: "Многие люди имеют меньшую мощь, чем конунг" и "Но голод волков, я слышал, на востоке утолен"). В хельмингах граница между предложениями всегда проходит между внутренними рифмами – хендингами (ср. процитированную полустрофу Оттара, где каждую пару рифм составляют слова, принадлежащие к разным предложениям) (36), напротив, в аллитерацию, как правило, включаются члены одного предложения (ср. первые две строки) (37).

В заключительных строках приведенной полустрофы аллитерируют, вопреки обыкновению, члены разных предложений, что можно объяснить особенностями синтаксического строения всего хельминга в целом. В нарушение почти н