С. Чернер

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ НА ОСТРОВЕ ГОТЛАНД В СРЕДНИЕ ВЕКА

Остров Готланд, расположенный посреди Балтийского моря, всегда вызывал интерес окружающего мира. В средние века Висбю был, вероятно, наиболее известным и значительным шведским городом, некогда превосходя даже Стокгольм, столицу Швеции. Репутацию торгового центра Висбю заслужил благодаря своим могущественным гильдиям, а позднее – вследствие увеличившегося влияния Ганзейской лиги. Городская стена, более трех километров протяженностью, была возведена в конце XIII – начале XIV в. и ныне по своей сохранности не имеет аналогов в Северной Европе.

Прежде всего следует выделить три важные даты в раннесредневековой истории Готланда, которые имеют особое значение в связи с вопросом о происхождении и развитии государственной системы на острове.

Истоки благоприятного развития Висбю как торгового центра балтийского региона следует рассматривать на фоне Артленбургского соглашения 1161 г. Этот договор был заключен между жителями Готланда и саксонским герцогом Генрихом Львом, который по условиям соглашения был вынужден отказаться от своих претензий на концентрацию торговли в недавно основанном им городе Любеке. Взамен Висбю открыл свою гавань для купцов из Германии и других европейских стран, что послужило заметным стимулом для развития местной торговли.

Вторая дата, требующая специального рассмотрения, – это 1288 г., когда разразилась война между городом Висбю и сельскими районами Готланда.

Третья дата, 1361 г., также заслуживающая особого внимания, – это год покорения Готланда и Висбю датским королем Вальдемаром Аттердагом. С тех пор сам город и остров в целом утратили прежнее относительно независимое положение в центре Балтийского моря, подпав под иностранное правление – главным образом датское, но временами шведское или северогерманское.

Немаловажно отметить, что на протяжении большей части XIII в. верховная власть над Висбю оставалась в руках Всеобщего тинга гутов. В переговорах с иностранными державами – например, при заключении соглашения с новгородским князем Ярославом – готландские купцы и иностранные торговцы, в основном немецкого происхождения, действовали сообща (1). Немцы в Висбю имели две организации. Первая объединяла постоянное немецкое население (Teutones in Gotlandia manenles), в состав второй входили немецкие купцы, приезжавшие в Висбю во время торговых экспедиций и остававшиеся там на сравнительно краткий промежуток времени (Teutones Gotlandiam frequentantes).

Висбю также включался в понятие "Готландский берег" – термин, имевший торгово-политическое значение. Однако неизбежное соперничество между свободной крестьянской республикой в сельских районах и космополитическим, полиэтничным центром с его передовым торговым укладом вскоре привело к жестким разногласиям.

Весной 1288 г. разразилась война. Подробности конфликта нам практически неизвестны (2). Источники упоминают предводителя крестьян Петера Хардинга из Валля и магистра Ордена Меченосцев Конрада фон Херцогенштайна. Известно, что одно из крупных сражений произошло у Хёгбро (Högbro) близ Рума (Roma), а другое – у самых стен Висбю.

Однако условия мира были продиктованы не горожанами и не сельскими жителями Готланда, а шведским королем Магнусом Ладулосом. Этот правитель и прежде проявлял особый интерес к богатому острову и могущественному городу. На этот раз он воспользовался благоприятной возможностью, чтобы скорректировать слишком вольные отношения готландских общин со шведским государством.

Делегации из Висбю пришлось скрепить печатью своего рода акт повиновения, в котором они приносили извинения за то, что стена вокруг города была возведена без королевского разрешения. Более того, они были вынуждены согласиться на выплату крупной компенсации за агрессию против сельских районов. Бюргерам Висбю также пришлось обещать свою помощь королю в противодействии возможным сепаратистским тенденциям в среде бондов. Подписывая упомянутый акт повиновения, горожане тем самым признавали королевское влияние на внутренние дела Висбю.

Войну 1288 г. можно рассматривать как своеобразный рубеж, ознаменовавший собой конец периода процветания Висбю и сельских районов острова. Однако дух былого величия еще долгое время находил свое выражение в местной архитектуре и живописи. Он и ныне витает под сводами средневековых церквей, которые, будучи действующими, производят глубокое впечатление и неизменно напоминают о давно минувшей эпохе могущества Готланда.

В конце XIII в. лидирующую позицию в балтийской торговле занимает ганзейский город Любек. Висбю теряет репутацию "хозяина на море". Так называемая Вендийская Ганза, включавшая северо- и западногерманские города во главе с Любеком, усиливала свои позиции, в то время как Висбю вступил в период упадка. Прежний Восточный торговый путь в Западную Европу через Русь вследствие татаро-монгольского нашествия стал смещаться и теперь проходил через итальянские морские порты.

Теперь обратимся к третьей поворотной дате в раннесредневековой истории Готланда и Висбю – к 1361 г. В это время шведский трон занимал король Магнус Эрикссон. В 1360 г. ему пришлось уступить три провинции в Южной Швеции – Блекинге, Сконе и Халланд – смелому и энергичному датскому правителю Вальдемару Аттердагу.

Внутренние распри между шведскими магнатами серьезно пошатнули власть короля Магнуса, и вскоре еще две провинции – острова Готланд и Эланд – оказались под угрозой датского вторжения. В июле 1361 г. Вальдемар Аттердаг высадился на западном побережье Готланда. Местные крестьяне попытались дать ему отпор при Фьелемюр и у Аймундского моста, но в конце концов потерпели фиаско в крупном сражении у стен Висбю, где около 2000 человек были убиты и захоронены в общих могилах.

Бюргеры Висбю безучастно смотрели на разгром сельского ополчения. В обмен на обещание Вальдемара сохранить старые привилегии города жители Висбю открыли ворота, а городской совет капитулировал перед датчанами. Экспедиция Вальдемара Аттердага 1361 г., обернувшись кровавой трагедией для Готланда, в сущности, закрепила сложившееся положение вещей. В итоге Висбю и Готланд окончательно потеряли свое значение как самостоятельная сила в центре Балтийского моря.

Образование раннесредневекового государства в Скандинавии и Швеции

Выше был представлен исторический контекст, в котором следует рассматривать развитие государственной системы на Готланде в раннем средневековье. Очертив наиболее важные вехи в истории острова, я также стремился дать некоторое представление об отношениях Готланда с соседями, в первую очередь с Германией, Швецией и Данией.

Теперь подробнее обратимся к особенностям государственной системы в Висбю и на Готланде в целом. При этом небезынтересно рассмотреть становление государства в Дании и Швеции, начиная с эпохи викингов.

В эпоху викингов, до 1000 г., в Дании, Норвегии и Швеции в действительности не существовало государства в позднесредневековом и современном смысле этого слова. По всей видимости, в это время скандинавский регион представлял собой совокупность многочисленных мелких "ландов", управляемых местными вождями.

Впервые централизация наметилась в рамках Датского королевства; позднее схожие тенденции обнаруживаются и в Швеции. Ранее по общему согласию среди археологов, историков и лингвистов считалось, что, несмотря на трудности в сообщении, ёты (т. е. население областей, лежащих к югу от свейских территорий центральной Швеции) к середине XI в. вошли в состав королевства свеев.

Более того, отдельные исследователи утверждали, что подобное объединение произошло уже в IX или даже в VI в. Подобная интерпретация недавно была подвергнута сомнению (3). Разобщенность между различными частями Швеции является важным основанием для скептического отношения к теории раннего объединения свеев и ётов – аргумент, не так давно приведенный Карлом Йораном Андрэ (4).

Другим, еще более весомым возражением против гипотезы о раннем включении ётов в Шведское королевство является оспариваемая в настоящее время достоверность хорошо известного датско-шведского договора об установлении границ. Ранее также указывалось, что Адам Бременский, написавший в 1070-х годах "Деяния епископов Гамбургской церкви", среди прочих свидетельств о положении дел в Дании и Швеции неоднократно сообщает о внутренней разобщенности шведского региона в этот период (5).

Структура государственной власти в шведских областях до XII в. не получила достаточного освещения. Существует ряд свидетельств о народных собраниях, но без всяких указаний на их размеры. В XI и XII вв. упоминаются несколько ярлов, но об их статусе и функциях фактически нет никакой информации. Очевидно, что редкие сообщения о становлении королевской власти в Швеции изобилуют недомолвками и упрощениями (6).

Отношения между шведским королем и Готландом в раннее средневековье

На фоне общего состояния шведского региона, описанного выше, и следует рассматривать ситуацию на Готланде. "Сага о гутах" предоставляет довольно детальную информацию о положении острова с государственной и церковной точек зрения. Слово "сага" не следует рассматривать буквально; несомненно основываясь на текстах очень древнего происхождения, сама "Сага о гутах" в своем современном виде сохранилась лишь как дополнение к "закону гутов" (Gutalag) в его раннем списке, который относится к середине XIV в. В "Саге о гутах" говорится: "Многие конунги сражались с Готландом, пока он был языческим. Однако гуты всегда побеждали и сохраняли свое право. Потом гуты посылали в Швецию многих посланцев. Но никто из них не мог заключить мира, кроме Авайра Соломенной Ноги из прихода Альва; он первый заключил мир с конунгом свеев... Он заключил нерушимый договор с конунгом свеев. Шестьдесят марок серебра ежегодно – это дань гутов, причем конунг Швеции должен получать сорок марок серебра из шестидесяти и ярл – двадцать марок серебра. Этот договор он заключил по совету страны, [данному ему] до того, как он уехал из дома. Так гуты добровольно подчинились конунгу свеев..." (7).

Судя по тексту саги, можно заключить, что подчинение шведскому конунгу все же оставляло жителям Готланда широкие возможности для самоуправления как во внутренних делах, так и в вопросах внешней политики. Едва ли есть достаточно оснований полагать, что готландцы рассматривали свой остров как часть Шведского королевства, которое к тому же само представляло собой довольно шаткую конструкцию.

Согласившись выплачивать шведскому конунгу и ярлу в общей сложности 60 марок, жители Готланда получили право свободно торговать по всей Швеции, не будучи отягощены при этом никакими таможенными сборами. В "Саге о гутах" также говорится, что конунг свеев должен был при необходимости защищать готландцев – в том случае, когда они сами обращались за помощью.

Любопытно, что договор между шведским конунгом и Готландом со стороны последнего был заключен Авайром Соломенная Нога от имени Всеобщего тинга гутов. В те древние времена (датировать события "Саги о гутах" каким-либо конкретным столетием невозможно, однако считается, что данное соглашение могло быть заключено примерно в X или XI в.) Готланд был представлен сельскими районами через Всеобщий тинг гутов. Висбю еще не был политическим и торговым центром и вступил в период процветания лишь в начале XII в.

При заключении Артленбургского договора 1161 г. между саксонским герцогом Генрихом Львом и готландцами именно могущественный тинг от имени Готланда вел переговоры на международном уровне. В заключительной части договора имелась приписка, что текст соглашения хранится в церкви Святой Марии в Висбю. "Ольриком звали германского посла, которого герцог сделал бейлифом и судьей. Лихнатус был послом Готланда" (8).

***

Теперь обратимся к событиям 1361 г. и завоеванию Готланда и Висбю Вальдемаром Аттердагом. В 1988 г. Александр Ганзе, молодой немецкий ученый, представил в университете города Бохум свою докторскую диссертацию под названием "Friesland und Gotland. Ein Vergleich spätmittelalterlicher Landesgemeinden". В этой до сих пор неизданной диссертации сравниваются политические системы средневековых готландского и фризского обществ.

По мнению Ганзе, датское завоевание Готланда и Висбю в 1361 г. явилось поворотным моментом в развитии ранней государственной системы Готланда. С тех пор Всеобщий тинг гутов больше не действовал как суверенный представитель готландской государственной власти, а его участники перестали ощущать себя обладателями верховной власти над островом.

Против приведенной гипотезы выступает доктор Хуго Ирвинг из Лунда, вероятно самый известный в нашем столетии исследователь средневековой истории Готланда. Согласно его теории, нет уверенности в том, что Всеобщий тинг гутов даже до 1361 г. рассматривал себя в качестве суверенного представителя острова (9). Ниже я привожу краткий обзор дискуссии, развернувшейся между Ганзе и Ирвингом.

Ганзе полагает, что отношения между Всеобщим тингом гутов и Шведским королевством в конце XIII в. регулировались на договорной основе (10). Сельская община обязывалась выплачивать ежегодный налог в размере 60 марок серебра, а в случае военного похода шведского короля против язычников – участвовать в нем, предоставляя в распоряжение короля семь кораблей. В случае уклонения от участия в этом походе община должна была выплачивать "ледунгсламе" (Ledungslame).

Таковы были условия, сложившиеся к моменту письменной фиксации "Закона гутов" (Gutalag) и "Саги о гутах", т. е. к 1285 г. (11). В 1276 г. шведский король Магнус установил действительную привилегию беспошлинной торговли на территории Швеции для всех готландских купцов (12).

Затем, в 1277 г., претендент на трон Вальдемар Шведский и его супруга Софи отдали остров в залог маркграфу Бранденбургскому (13).

Тогда, как пишет Ганзе, если рассматривать события, описанные в "Саге о гутах", как ответную услугу шведского короля (а договор о дани предусматривал освобождение готландцев от пошлин), в королевском акте от 1276 г. следует усматривать указание на существование неких даннических отношений. Ганзе также полагает, что в грамоте от 1277 г. в качестве предмета заклада имелся в виду не сам остров, а регулярно выплачиваемая его жителями дань (14).

Ганзе подчеркивает, что дата заключенного Авайром Соломенная Нога договора о дани неизвестна". Ридберг в собрании грамот Sveriges Traktater (16) датирует это событие приблизительно 1000 г. (17), а обязательство готландцев участвовать в военных походах шведского конунга против язычников – приблизительно 1150 г. (18).

Эти датировки кажутся Ганзе не вполне обоснованными, и он констатирует, что, очевидно, оба события относятся ко времени составления "закона гутов". Ганзе указывает на то, что в 1285 г. король Магнус Ладулос произвел некоторые изменения в даннических отношениях (19). Теперь готландцы обязывались наряду с данью ежегодно выплачивать "ледунгсламе" в качестве фиксированного взноса. Военные обязательства, связанные с походами против язычников, продолжали существовать (20).

В 1288 г. Висбю вышел из состава общины. Согласно Ганзе, это означало косвенное повышение дани для оставшихся в общине сельчан, так как они должны были взять на себя обязательства Висбю (21). В 1313 г. король Биргер Магнуссон удвоил ежегодно выплачиваемую готландцами дань. Ее повышение, к сожалению, не зафиксировано документально. Ридберг вычислил это событие по факту восстановления прежней величины дани в 1320 г. (22). В последовавших тогда спорах за шведский престол готландцы присоединились к партии противника Биргера. Магнус Эрикссон после своей коронации в 1320 г. снизил дань до прежних размеров (23).

Ганзе указывает также на то, что "закон гутов", в отличие от материковых областных судебников, не содержит королевского права (Konungabalk) и что готландцы не принимали участия в выборах шведского конунга. Резюмируя сказанное, Ганзе утверждает, что Готланд был самостоятельной страной, не втянутой в интеграционный процесс формирующегося шведского государства (24).

В 1276 г. король Магнус Шведский подтвердил в шведских законах "nostrorum consulum, seniorum et universitatis tam Teuthonicae quam Gutthensis Gutland inhabitantum" их освобождение от пошлин (25). По мнению Ганзе, в подобном обозначении гутнийской общины отразилось стремление короля более четко выразить притязания шведской короны на остров (26).

На Готланде не было уполномоченных шведским королевским двором чиновников и не существовало ни одной шведской крепости. Шведский королевский домен не располагал земельными владениями на острове. Ганзе полагает, что собиравшиеся на Готланде деньги в пользу шведской короны регулировались через систему двусторонних договоров между формально равноправными партнерами (27).

Существуют лишь две тенденциозные хроники, возникшие при шведском дворе, и поэтому, с точки зрения Ганзе, не вполне достоверные. В них утверждается, что готландцы присягали на верность шведскому королю (28). "Хроника Эрика" повествует о готландцах, присягнувших дротсу Матсу Кеттильмундссону (29). Согласно так называемому Verbindwigsdikt, готландцы должны были присягнуть Альбрехту Мекленбургскому во время его путешествия по Швеции после коронации в 1364 г. (30).

Ирвинг в своих работах подчеркивает, что до 1361 г. Готланд принадлежал Швеции – например, когда называет остров "шведской сокровищницей" (31). Однако, с точки зрения Ганзе, единственным аргументом в пользу этого тезиса являются поборы, взимаемые с готландцев, – упомянутая дань и "ледунгсламе" (32).

С.-О. Линдквист, бывший директор Областного музея Готланда распределил для периода около 1300 г. дань и "ледунгсламе" на предполагаемое число дворов Готланда и сравнил их с налогообложением в районе озера Меларен (Средняя Швеция). Линдквист обнаружил соотношение порядка 1:10 (33). Он считает, таким образом, что уплачиваемые готландцами деньги в пользу шведского королевского двора составляли около 10% от сумм, которые отчислялись жителями района Меларен (34).

Сведения о выплатах готландцев в пользу шведской короны позволяют выявить очевидное преимущество шведской стороны в переговорах о заключении соглашения. Однако такая внешняя форма, как абсолютная величина дани, не позволяет усмотреть в этих сведениях признаки политического превосходства шведов над Готландом (35).

Ганзе полагает, что в цитируемом выше послании короля Магнуса Ладулоса от 1276 г. возрастающие притязания на господство носили оптативный характер: "nostrorum consulum, seniorum et universitatis tam Teuthonicae quam Gutthensis Gutland inhabitantum" (36).

Более поздние соглашения о налогообложении и договоры об освобождении от пошлин не содержат в себе подобных притязаний: 1285 г. – "Guttenses"; 1320 г. – "senioribus et communitati terre Gotlandie"; 1336 г. – "senioribus totique communitati terrae Guttlandiae" (37).

Когда в 1288 г. город Висбю вышел из готландской общины, он избрал своим городским правителем короля Магнуса Ладулоса. В освещающем это событие источнике содержится отрывок, в котором граждане Висбю обещают шведскому королю свою поддержку в том случае, если готландцы выберут иного правителя (38).

По мнению Ганзе, этот момент подтверждает предположение об оптативном характере послания шведского короля Магнуса от 1276 г., поскольку здесь король Магнус признает за готландцами свободу в выборе правителя (39). Даже в роли правителей города Висбю короли Швеции между 1288 и 1361 гг. проявляли малую активность. Число королевских грамот для Висбю в этот временной промежуток крайне ограниченно (40).

Швеция не собиралась мириться с завоеванием Готланда королем Вольдемаром Аттердагом в 1361 г. После того как в 1408 г. Эрик фон Поммерн, король Дании, Швеции и Норвегии, освободил Готланд от поборов в пользу немецкого ордена, остров постоянно был яблоком раздора между рейхсратами Швеции и Дании (41).

В переговорах шведы ссылались на свои более древние права на остров. Датская сторона опиралась на право победителя господствовать над завоеванной территорией, а иногда даже изъявляла готовность признать исконные права шведов в том случае, если они закреплены документально (42).

По мнению Ганзе, в основе позиции датчан лежала убежденность в том, что под древним шведским правом подразумевалось не право господства, а некие финансовые сборы второстепенного значения (43).

Ирвинг выдвигает следующий тезис: договор о дани, с одной стороны, и освобождение от пошлин – с другой, первоначально не были взаимосвязаны; договор древнее, чем освобождение от пошлин. Обосновывая свое мнение о давнем господстве Швеции над Готландом, Ирвинг опирается на описание путешествия Вульфстана (конец IX в.) и надпись на так называемом Камне Турсетры, которая относится к XI в. (44). Пошлины же были введены не ранее чем к концу XII в. Освобождение от пошлин готландских купцов в шведском государстве Ирвинг объясняет политической принадлежностью острова к Швеции (45).

Однако письменная традиция шведской истории в период до наступления нынешнего тысячелетия чрезвычайно скупа, констатирует Ганзе. Он считает несостоятельной позицию Ирвинга, который на основе зафиксированного у Вульфстана приблизительно в 890 г. упоминания о господстве шведского конунга над Готландом, сведений Камня Турсетры XI в. и более поздних экземпляров соглашения о выплате дани 1276 г. делает вывод о непрерывности подобных отношений (46).

По мнению Ганзе, в описании путешествия Вульфстана ничего не говорится о степени зависимости Готланда от королевства свеев. Надпись на Камне Турсетры, датируемая XI в., сообщает об увеличении kiätt (= денег) шведским конунгом на Готланде (47).

О&