Е. А. Мельникова

ЭКСПЕДИЦИЯ ИНГВАРА ПУТЕШЕСТВЕННИКА НА ВОСТОК
И ПОХОД РУССКИХ НА ВИЗАНТИЮ В 1043 г.

Среди многочисленных военных и торговых походов викингов в Восточную Европу скандинавским источникам наиболее известен поход конца 30-х – начала 40-х гг. XI в., предпринятый шведами под предводительством хавдинга по имени Ингвар (Yngvarr) (1). Примерно тем же временем датируется и последнее упоминание наемного варяжского отряда в русских летописях в связи с нападением русских на Константинополь в 1043 г. (2). В советской и зарубежной историографии сложилось мнение, что варягами в войске Владимира руководил Харальд Суровый (Haraldr harðráða) (3), однако это заключение основано лишь на логических построениях и не подтверждено источниками. В то же время сравнение скандинавских и русских источников, как нам кажется, позволяет поставить вопрос, не являлась ли дружина Ингвара "варягами" в войске Владимира Ярославича, совершившего в 1043 г. неудачный поход на Византию?

Сведения о походе Ингвара содержатся в трех видах источников: рунических надписях, исландских сагах и исландских анналах.

Рунические памятники (4), посвященные погибшим участникам похода Ингвара, сосредоточены по берегам озера Меларен в средней Швеции, особенно на его южном побережье между населенными пунктами Мариефред и Стренгнес (Сёдерманланд). Меньшее количество стел встречается, в Упланде и Вестеръетланде. Все памятники, связанные с этим походом, датируются (по палеографическим и языковым данным) серединой XI в. В общей сложности Ингвар и его дружинники упоминаются в 28 дошедших до нас памятниках (из них 7 повреждены, и, возможно, речь в них идет о других поездках в Восточную Европу) (5). Рунические надписи, при всей их лаконичности и в некоторых случаях проблематичности чтения, являются наиболее ранними и почти одновременными с самим событием источниками.

"Сага об Ингваре Путешественнике" (6) обычно относится к группе "фантастических" ("мифологических", fornaldar sögur) саг. Она сохранилась в трех рукописях (от второй половины XIV в. и позже). Наиболее ранний список рассматривается как копия с утраченного списка начала XIV в. Есть достаточно оснований полагать, что дошедшая до нас редакция саги основывается на предшествовавшей устной (а возможно, и письменной) традиции.

Сага состоит из трех основных частей, вероятно, различного происхождения. Первые четыре главы посвящены истории предков Ингвара, его детству и отрочеству, проведенным в Швеции, а также походу в Земгалию, предпринятому по поручению шведского конунга. Главы 5-8 содержат подробное повествование о "восточном" походе Ингвара, насыщенное множеством деталей двоякого свойства: как исторически достоверных, так и фантастически-сказочных. Третья часть саги (главы 9-14) рассказывает о путешествии в "Восточное государство" (Austrríki) Свена, сына Ингвара. Как сам маршрут, так и многие ситуации второго путешествия повторяют и варьируют первое.

Можно предполагать, что третья часть саги представляет собой удвоение сюжета второй части и не имеет под собой самостоятельной исторической основы. Удвоение сюжета или отдельного эпизода – распространенная форма расширения повествования, и не удивительно, что этот прием мог быть использован в произведении, отделенном от исторического события, лежащего в его основе, почти тремя столетиями. Тем не менее не исключено, что некоторые детали, например, описание торговли скандинавов с местным населением, некоторых религиозных обрядов и др., основаны на рассказах очевидцев (как участников похода Ингвара, так и других скандинавов, побывавших в Восточной Европе). Возможно, при удвоении сюжета (о походе шведских викингов на Русь) произошло распределение отголосков реального исторического события – экспедиции Ингвара между обеими частями (7).

Для поставленной нами проблемы интерес, однако, представляют две первые части саги, несмотря на вкрапление во вторую сказочных мотивов и образов. Очевидно, отсутствие точных сведений о всех стадиях похода, перенесение действия в дальние, малоизведанные страны, с одной стороны, и следование определенным художественным вкусам эпохи, когда сага была записана, – с другой, способствовали тому, что ее авторы (или рассказчики) заполнили пробелы фантастическими деталями и эпизодами, почерпнутыми по большей части из традиционных волшебных сказок. Таковы эпизоды с драконом, ползущим на водопой, летающим драконом, великанами и т. д. Но не эти эпизоды определяют содержание части, поскольку они вкраплены в общее реалистическое повествование о походе и перемежаются с достоверными или вполне правдоподобными описаниями городов, где останавливается войско Ингвара, междоусобных распрей между правителями городов, сражений с местным населением и проч. Поэтому представляется возможным использование некоторых сведений второй части саги с учетом сложности ее состава.

Первая часть "Саги об Ингваре" резко отличается от остального повествования (8). Придерживаясь строгого и сжатого стиля изложения королевских саг, она рассказывает о некоторых событиях из жизни шведской королевской династии, предшествовавших рождению Ингвара: историю распри его отца Эймунда с Олафом Шётконунгом; бракосочетание дочери Олафа, Ингигерды, с Ярославом Мудрым и др. Здесь же щщаддены краткие переложения событий, частично известных по королевским сагам (9). Несомненно, что эта часть основана на исторической традиции, частично письменной, а частично устной. В силу того, что основной раздел посвящен событиям в Восточной Европе, внимание повествователя заострено на связях шведского королевского дома с Русью и ее правителями: довольно подробно рассказывается о браке Ярослава и Ингигерды, о пребывании Эймунда Хрингссона на Руси. Наряду с этими, известными по скандинавским и русским источникам событиями, в саге содержатся и оригинальные известия, которые, однако, требуют специального рассмотрения (10).

Исландские анналы (11) также представляют собой поздний и достаточно сложный по составу источник. По мнению большинства исследователей, древнейшие записи были сделаны не ранее начала XIV в. и по преимуществу основаны на "хронологически организованных сагах" (12) в той их части, которая относится ко времени до 1280 г.; сведения до 1160 г. о собственно скандинавской истории чрезвычайно скудны.

Упоминания об Ингваре содержатся в двух анналах: "Королевских анналах" (Annales regii) и "Анналах лагмана" (Lögmanns annáll). Первые доведены до 1341 г.; записи XI в. произведены не ранее 1306 г. (13). Обращает на себя внимание и то, что часть записей (о событиях церковной истории) сделана на латинском языке, а основная их масса (о светских и частично церковных делах) – на древнеисландском. Приводимые в анналах даты событий (по крайней мере, церковной истории), как правило, точны. Запись 1041 г. состоит из двух частей: первая – на латыни, вторая – интересующая нас – на древнеисландском языке: "Interfectio domini Athelstani abbatis. Θ Ingvarr hinn víðorli" – "Убийство господина аббата Ательстана. Умер Ингвар Путешественник". Очевидно, что запись сделана по двум различным источникам, второй из которых – исландский.

"Lögmanns annáll", составленные в Скальхольте, доведены до 1430 г. Первая тетрадь (657-1299 гг.), очевидно, написана около 1362 г. (14); все записи сделаны на древнеисландском языке. Даты как церковной, так и светской истории подчас ошибочны. Запись 1041 г. состоит из двух не связанных друг с другом сообщений: "Eignadizst Magnus Gode Danmork. Θ Yngvar vidforle" – "Магнус Добрый завоевал Данию. Умер Ингвар Путешественник". Сведения этих анналов, как видно, касаются не похода Ингвара, а только его смерти. Источник, на основе которого датируется его смерть, неизвестен; возможно, им являлась сама сага.

Рассмотрим теперь основные этапы похода Ингвара, как они вырисовываются на основании скандинавских источников.

Происхождение Ингвара было в достаточной степени выяснено в специально посвященной этому вопросу работе Ф. А. Брауна (15). Не повторяя его аргументацию, отметим только, что Ингвар (как указывается в саге и подтверждается руническими надписями) принадлежал к боковой ветви шведской королевской династии: его бабка по отцу – дочь Эйрика Победителя и сестра Олафа Шётконунга (ум. в 1022 г.). Ингвар находился в тесных родственных связях и с русской великокняжеской семьей; он был двоюродным племянником Ингигерды-Ирины, жены Ярослава Мудрого. Возможно, что именно это обстоятельство послужило поводом для поездки Ингвара в Гардарики, где он мог рассчитывать на хороший прием.

Дружина Ингвара. Для поездки на восток Ингвар с помощью Олафа Шётконунга собрал большое войско и снарядил, по сообщению саги, 30 кораблей (16).

Из рунических текстов с полной определенностью можно заключить, что у Ингвара было по меньшей мере три корабля, так как три памятника установлены в честь кормчих, ведших корабли во время похода: Хольмстейна (Söd., 335), Гуннлейва (Up., 654) и Баки (Up., 778). Возможно, что в этом походе участвовал и четвертый корабль с кормчим Сэби (Up., 439). В этой надписи, однако, указано, что Сэби "вел корабль в Эстланд" (i askalat), т. е. в ней речь может идти и о прибалтийской экспедиции Ингвара, совершенной по поручению Олафа Шётконунга для сбора дани; это сообщение рунической надписи рассматривается обычно только в связи с "восточным" путешествием Ингвара. Конечно, не исключено, что Сэби погиб в самом начале плавания, когда флотилия еще находилась у побережья Эстонии, однако подтвердить это невозможно. С уверенностью можно говорить лишь об упоминании трех кораблей Ингвара в рунических текстах.

Пребывание на Руси. "Немного позже Ингвар отплыл из Швеции с 30 кораблями, и они не останавливались, пока не приплыли в Гардарики. Конунг Ярислейв принял его с честью. Там Ингвар провел три зимы и научился говорить на многих языках" (17). Это сообщение – единственное, в котором сага рассказывает о трехлетнем пребывании Ингвара у Ярослава. Очевидно, что у ее составителя полностью или почти полностью отсутствовали сведения об этом времени. Вероятнее всего, что, находясь у Ярослава, Ингвар и его отряд входили в дружину великого князя и участвовали в ее военных предприятиях (18).

Цели путешествия Ингвара. По истечении трех лет Ингвар собрался в дальнейший путь. Сага сообщает, что "он услышал рассказы о том, что через Гардарики на восток текут три реки, и самая большая из них та, которая находится посредине. Тогда Ингвар поехал по восточной стране и спрашивал, не знает ли кто-нибудь, куда течет эта река, но никто не мог ему этого сказать. Тогда Ингвар собрался в путь из Гардарики и намеревался выяснить, насколько длинна эта река" (19). Такова, по саге, причина продолжения похода.

Более прагматическую, но не исключающую первую, причину дальнейшего путешествия Ингвара выдвигают рунические надписи. В нескольких из них указывается, что Ингвар и его воины отправились па восток в поисках богатства: "они отважно уехали далеко за золотом" (20).

Косвенное указание на третью причину, возможно, содержится в самой саге. Перед началом похода Ингвар "попросил епископа освятить их секиры и кремни" (21). Приглашение епископа и совершение торжественных обрядов в связи с началом похода может указывать па официальный характер последнего и косвенно свидетельствовать о его государственной значимости. Это указание, взятое изолированно, не может являться доказательством, поскольку те же обряды могли быть заказаны и самим Ингваром, однако в сочетании с другими данными оно приобретает определенное значение.

Единственный крупный поход начала 40-х гг. с участием варягов, отмеченный русскими летописями, – это нападение русского войска, руководимого сыном Ярослава Мудрого Владимиром, на Византию (22). Сообщение о походе имеется в двух группах летописей: краткое – в "Повести временных лет" (23) и значительно более пространное – в летописях, восходящих к Новгородско-Софийскому своду 30-х гг. XV в. (Новгородской IV и Софийской I), а также в Воскресенской и Никоновской летописях.

По мнению Д. С. Лихачева, рассказ о походе 1043 г. восходит к предшествовавшему "Повести" Начальному своду и был в ней сильно сокращен (24), в то время как Новгородско-Софийский свод сохранил рассказ с древнейшими подробностями и в более полном виде. Приведем подробный вариант повествования о походе, отметив курсивом места, отсутствующие в "Повести временных лет": " Пакы на весну посла великий князь Ярослав сына своего Володимера на Грекы, дав ему вои многы: Варяги, Русь и воеводство поручи Вышате, Яневу отцу. И поиде Володимер на Царьград в лодиях, и прошед пороги и приидоша к Дунаю. Рекоша Русь Володимеру : "станем зде на поли", а Варяги ркоша: "пойдем в лодиях под Град". И послуша Володимер Варяг; и от Дуная поиде Володимер в лодиях ко Царюграду, Греци же видевше, и изыдоша на море, и начата погружати в море пелены Христовы с мощами святых и Божьим гневом возмутися море, и гром бысть велик и силен, и бысть буря велика и начашася лодия разбиваши, и разби корабли и побегоша Варязи вспять; и княжь корабль Володимеров ветр разби, и едва Иван Творимиричь князя Володимера всади в свой корабль, и воеводу Ярославля. Прочий же вой Володимеровы вывержени быша на брег, числом 6000 и сташа на брезе нази, и хотяще пойти в Русь, и не иде с ними никто же от дружины княжьи" (25).

Сводный текст с отчетливостью показывает, как в "Повести" опущены все упоминания о варяжском отряде в войске Владимира, что приводит к многочисленным неувязкам повествования, например, становится неясна остановка на Дунае. Все это указывает на то, что упоминание о варягах присутствовало в древнейших вариантах сказания. Следует отметить, что это сообщение о варягах – последнее по времени в русских летописях.

Поход Ингвара, по скандинавским источникам, является тоже последним крупным походом скандинавских воинов на Русь и в Восточную Европу, связанным, вероятно, со службой в дружине русского великого князя (26).

Хавдинги Ингвара. В отличие от большинства скандинавских саг, "Сага об Ингваре" крайне скупа на перечисление имен, особенно имен дружинников Ингвара (27). Собственно, упомянуты и принимают участие в последующих событиях лишь четыре человека, остальные скрываются под общими словами: "воины", "люди". Впервые эти четверо названы при описании сборов Ингвара в поход из Руси: "Четыре человека были назначены ехать с Ингваром; Хьяльмвиг и Соти, Кетиль, которого звали Гардакетиль (28) – он был исландец, – и Вальдимар" (29). Первые три имени часто встречаются в других исландских памятниках, четвертое – не известно ни шведским, ни исландским источникам. Оно появляется несколько раз в датской королевской династии после правления Вальдимара Великого (ум. в 1182 г.), сына русской принцессы и Кнута Лаварда. Таким образом, и в Данию оно проникло только в XII в. как заимствование из славянских языков.

В ходе дальнейшего повествования приводятся различные сведения о первых трех скандинавах, Вальдимар же упоминается лишь дважды: один раз в фантастическом повествовании о летающих змеях; второй раз – в изложении споров о маршруте войска после смерти Ингвара, где Вальдимар выступает в качестве вождя той части отряда, которая намеревается продолжать путь, а не возвращаться в Швецию.

Представляется допустимым предположить, что в образе Вальдимара в саге отразилась личность Владимира Ярославича, фактического руководителя похода. Изменение ролей Владимира и Ингвара в саге было бы естественным развитием сюжета на скандинавской почве. С одной стороны, непосредственным руководителем скандинавов оставался Ингвар, а не "иноземный" глава всего войска. С другой стороны, отсутствие подробных сведений о походе в далекой стране должно было особенно способствовать присущей сагам идеализации героя-соотечественника (30). Герой саги должен быть в такой ситуации организатором и предводителем похода, иначе он не может стать героем саги. В пользу отождествления Владимира и Вальдимара говорит, во-первых, само имя, во-вторых, отсутствие у рассказчика саги каких-либо сведений о Вальдимаре, в-третьих, не вытекающая из предшествовавшего повествования самостоятельность Вальдимара в выборе маршрута после смерти Ингвара, что представляется особенно важным.

Есть и некоторые мелкие детали в повествовании саги, которые выделяют Вальдимара из числа дружинников Ингвара. Например, когда Ингвар запрещает воинам под страхом потери руки или ноги сходить на берег и один из воинов, нарушивших запрет, подвергается соответствующему наказанию, то Вальдимар не только спускается на берег, но и вызывает этим нападение на корабли Ингвара летающих драконов, однако не возникает даже вопроса о возможности его наказания.

Маршрут похода Ингвара. В соответствии с руническими надписями, путешествие Ингвара проходило по территории Восточной Европы и окончилось в Серкланде (31), где, очевидно, погиб и сам Ингвар.

В противоположность руническим текстам "Сага об Ингваре" нигде не упоминает о Серкланде. Вкратце ее содержание сводится к следующему: после плаванья в течение довольно длительного времени по самой большой реке Восточной страны страны (Austrríki) вплоть до Мирового океана (Rauða haf) и многочисленных приключений и невзгод, в результате которых погибает Ингвар, часть его кораблей возвращается в Гарду (на Русь), а Вальдимар, после спора с Гардакетилем, "на одном корабле поплыл в Миклагард" (в Константинополь) (32). Этот отрывок, возможно, и является ключом к пониманию мотивов путешествия Ингвара: именно Константинополь был действительной целью похода, куда направлялось все войско и куда продолжил путь Владимир Ярославич. Часть же варяжской дружины после смерти своего вождя, Ингвара, повернула обратно и, проведя зиму в Гардарики, возвратилась в Швецию, принеся известие о гибели Ингвара и многих его дружинников.

Это свидетельство саги важно и для определения маршрута экспедиции. Топоним Серкланд (Serkland) весьма неопределен. Обычно он трактуется как Saracenarnasland – "земля сарацин", т. е. области в Передней Азии и Африке (33). Именно в этом значении употребляется он в большинстве древнеисландских географических сочинений XII-XIV вв. (34). Что же касается более раннего времени, то здесь топоним Серкланд отчетливо связывается с территорией Восточной Европы. Локализация Серкланда для X-XI вв., как правило, основывается на сведениях о походе Ингвара. "Самая большая река" Гардарики, по которой плыл Ингвар, отождествляется с Волгой, а Серкланд соответственно связывается с областями Поволжья или Прикаспия (35).

Представляется, что выражение "самая большая река" чрезвычайно субъективно и не может являться конкретным указанием на ту или иную реку. Его приложение к Волге основано в большей степени на современных географических представлениях, нежели па средневековых, достаточно скудных познаниях в топографии Восточной Европы (36). Кроме того, в этом случае не учитываются слова, стоящие рядом: по средней из трех больших рек, которые не могут относиться к Волге. Противоречит этому отождествлению и то, что Вальдимар (вне зависимости от того, идентичен он Владимиру Ярославичу или нет) мог, расставшись с Гардакетилем, поплыть в Константинополь, – явная бессмыслица, если бы эта река не впадала в Черное или Азовское море. Таким образом, не берясь идентифицировать реку по столь неопределенным указаниям, можно лишь утверждать, что это одна из рек черноморского бассейна. Наиболее вероятно, что ею является Днепр, – это согласовывалось бы и с маршрутом экспедиции Владимира Ярославича, который спускался по Днепру.

Локализация Серкланда в Поволжье или Прикаспии на основании пути Ингвара неправомерна. Впрочем, у нас даже нет оснований предполагать, что сами скандинавы XI в. имели четкое представление о том, где он находился. Очевидно лишь, что этим названием обозначалась какая-то область на юго-востоке Европы. Вероятно, для самих скандинавов это название было настолько неопределенным, что могло относиться к различным районам южнее и восточнее Руси. Не исключено, что первоначально топоним связывался с областями, производившими или, что более вероятно, продававшими шелк, но очень скоро он подвергся переосмыслению и стал обозначать вообще все мусульманские области на юге Европы и распространился на Малую Азию и Африку (37).

Поэтому упоминание топонима Серкланд в рунических надписях не противоречит нашему предположению о пути Ингвара: этим именем могли быть названы и области Причерноморья, где, очевидно, повернули назад корабли скандинавов.

Возвращение Гардакетиля. После смерти Ингвара, как мы уже отмечали, корабли разделялись: большая их часть под предводительством Гардакетиля вернулась на Русь и оттуда в Швецию, Вальдимар же на одном корабле поплыл в Константинополь: "Пустились они [войско Ингвара. – Е. М.] вперед, и было у них 12 кораблей. И когда проплыли они некоторое время, река разделилась, и они расстались, потому что ни один не хотел быть под началом другого. Кетиль поплыл дальше прямо и пришел в Гарды Вальдимар поплыл на одном корабле в Миклагард" (38). Это сообщение содержит вполне определенное, хотя и не поясненное указание на какие-то трения между Кетилем, принявшим руководство скандинавской дружиной после смерти Ингвара, и Вальдимаром. Нелады между русскими и скандинавами (варягами) отмечены и в русских летописях в связи со спорами о маршруте войска после остановки на Дунае. Не исключено, что в саге отразился именно этот эпизод похода.

Описание "греческого огня". Описание путешествия Ингвара по территории Восточной Европы настолько насыщено фантастическими деталями, что вычленить какие-либо достоверные сведения представляется в высшей степени затруднительным. Единственный момент, на который хотелось бы обратить внимание, это описание одного из сражений дружины Ингвара с нек